Опубликовавший антивоенные статьи экс-редактор "Ленты.ру": "Совесть у меня очень близка к чистой"

Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.

Егор Поляков

Автор фото, Egor Polyakov

Подпись к фото,

Егор Поляков (фото из личного архива)

После того как на сайте популярного в России сайта "Лента.ру" появились десятки антивоенных материалов, осуждающих российское вторжение в Украину и президента Владимира Путина, взявшие на себя ответственность за эту акцию редакторы издания Егор Поляков и Александра Мирошникова уехали из России. Бывший руководитель отделов "Экономика" и "Среда обитания" Егор Поляков рассказал Би-би-си, как работал в условиях цензуры и почему, несмотря на это, не увольнялся.

С начала российского вторжения в Украину мы все чаще слышим о случаях увольнения журналистов государственных и провластных СМИ. Самым заметным таким поступком стало появление в эфире Первого канала Марины Овсянниковой с антивоенным плакатом. В интернет-СМИ похожей по масштабу стала акция двух редакторов "Ленты.ру", заполнивших главную страницу издания материалами с критикой войны с заголовками "Владимир Путин превратился в жалкого диктатора и параноика", "Российская элита больна кумовством и лизоблюдством", "Войной легче прикрыть провалы в экономике. Путин должен уйти. Он развязал бессмысленную войну и ведет Россию в пропасть".

9 мая 2022 года, вскоре после публикации, антивоенные статьи на сайте "Ленты.ру" были удалены, но они сохранились в веб-архиве. Официально редакция "Ленты.ру" никак тогда не прокомментировала произошедшее.

Автор фото, https://web.archive.org/

Подпись к фото,

Так выглядела главная страница "Ленты.ру" утром 9 мая

"Лента.ру" оставалась популярным ресурсом даже после ухода большей части редакции во главе с Галиной Тимченко в марте 2014 года, когда Россия аннексировала Крым и начались боевые действия на востоке Украины. Редакционная политика издания тогда радикально изменилась, оно стало лояльно властям.

По словам Полякова, антивоенная акция планировалась давно, однако требовала подготовки. Материалы были опубликованы около 9:40 утра, перед началом парада Победы, чтобы дежурные редакторы как можно дольше ничего не замечали. С этой же целью антивоенные материалы были размещены в текстах уже опубликованных статей.

Би-би-си: Вы помните, когда решили уволиться?

Егор Поляков: На самом деле я давно планировал уволиться. Е-мое, мне кажется, что в 2021 году… Просто потому, что работать там каждый квартал становилось все менее выносимо.

Пропустить Подкаст и продолжить чтение.
Подкаст
Что это было?

Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.

эпизоды

Конец истории Подкаст

Условно говоря, в прошлом месяце вы могли писать нормально про рост цен, отслеживать динамику инфляции, а в этом месяце вам говорят: "Всё. Только позитив". Вот чешешь репу и думаешь - ну как ты можешь позитивно описывать то, что в экономике происходит негативно? Отсюда все эти отвратительные новоязы, которыми разговаривают сейчас чиновники. У меня простая логика [была] на протяжении всей работы. Если нас заставляют делать ***о (плохо), то мы можем не делать вообще. Давайте лучше не делать, чем делать г***но, вот как-то так. В каких-то ситуациях - не всегда, к сожалению, - это прокатывает. Но общие требования от своих сотрудников я так выстраивал.

Повторюсь, решение уволиться было на самом деле давно. Я хотел просто довести отдел до логической точки и покинуть [Ленту.ру] самостоятельно, без крови, без всего. Просто началась война. И в этой ситуации терпеть уже было невозможно. Ну а всё то, что я придумал, требовало времени и ресурсов. Поэтому моментально провести не получалось.

Би-би-си: Вам напрямую давали какие-то инструкции: вот, началась война, освещать ее нужно так? Или все основывалось на общем понимании?

Е.П.: Нет, нет! Вообще это самое смешное. Это лишний раз доказывает, что решение о начале войны было принято в очень узком кругу. Две или три недели вообще никаких вводных не было, понимаете? Как вы себе представляете, вы начинаете войну в XXI веке, полномасштабное вторжение в соседнюю страну. Вы планируете ввести военную цензуру? А у вас даже нет плана, как вы ее хотите реализовать. Даже с учетом того, что весь практически сегмент медиа подотчетен, подконтролен и так далее, и так далее. Ну, это просто цирк.

То есть люди, которые отвечают за информационную политику в стране, - даже они не знали, судя по тому, что я вижу. Вы представляете, [какой это] уровень менеджмента страной. Unreal. И вот эти люди сейчас будут спасать, я не знаю, великую страну от экономического кризиса, когда они не знают следующий шаг своего многоходовочника. Сами можете представить, что можно ожидать в таких ситуациях.

Да, потом, когда они уже осознали, что ждет [страну], когда пошли первые санкции, там уже появились вводные и правильная, как они это называют, отработка инфоповодов. И запреты по определенным темам. В частности, [власти] очень боялись паники на валютном рынке, что все россияне побегут снимать свои валютные сбережения. Очень сильно этого боялись. Но при этом, как только пик паники стих, про это забыли и это стало темой разрешенной.

Би-би-си: Эти вводные, как они выглядели? Это документ был или вам как-то на словах объясняли инструкции?

Е.П.: Давайте я тут не буду в подробности вдаваться, потому что это может людей определенных подставить. Но вводные спускались, был список - [этого] даже в общем-то не стеснялись.

Би-би-си: Большой?

Е.П.: Обильный, да. Ну а как вы думаете? У вас экономика, которая при всех ее минусах очень глубоко погружена в мировую. И представьте, какие последствия и у нас, и у других возникают в случае появления стены между нами. Сейчас самый яркий пример - то, что они взяли на вооружение - продовольственный кризис. Типа западные санкции сейчас у нас создают якобы продовольственный кризис, да? Только они не говорят, что санкции - это мера в ответ на вторжение. [Они говорят, что] виноват Запад, потому что они санкции вводят, а на мой взгляд, все-таки виновата Россия, потому что она вторглась в соседнюю страну.

Аналогично, месседж, что они [страны, вводящие в санкции] сами себе делают хуже, можно сейчас наблюдать во всех государственных СМИ, речах депутатов, сенаторов, провластных экспертов. Вот этот месседж, что они сами себе стреляют в ногу, идет просто рупором. То есть мы не говорим про наши проблемы.

Тут Владимир Владимирович даже термин-то какой вспомнил - сальдо торгового баланса - выпендривался недавно. Он этот термин не вспоминал уже очень много лет. Просто потому, что сальдо положительное - из-за сокращения импорта. Он им сейчас кичится. Вот посмотрите, какой кайф, мы сейчас экспортируем столько, сколько никогда не экспортировали. А то, что у нас импорт в страну на 50-60% упал, об этом Владимир Владимирович не говорит.

И вот этим месседжи сейчас спускаются вниз, и они должны доноситься до простого населения, которое, к сожалению, видимо, не очень финансово грамотно и не может какие-то базовые вещи оценить самостоятельно.

Би-би-си: Если бы вы сейчас продолжали работать, как бы вы написали текст про положительное сальдо?

Е.П.: Ну скорей всего, по логике "не делай г***на" я бы проигнорировал это. Если бы очень надо было, сделали бы, как любят государственные агентства. Если им нельзя сделать что-то игровое или поставить заголовок, из которого ясна суть, то они втупую ретранслируют. Наверное, мы бы тоже втупую ретранслировали. Что-то в духе "Путин заявил о рекордном сальдо торгового баланса". Вот прям так, насколько это нелепо и непонятно звучит. Мы бы так же, скорее всего, это и отработали.

Би-би-си: Ваши антивоенные публикации начинались с дисклеймера о том, что "материал не согласован с руководством", а за его публикацию "администрация президента раздаст изданию звездюлей". Это было ваше предположение про администрацию президента или вы сами наблюдали, как это работает? В редакции ощущалась прямая связь с властями?

Е.П.: Прямая связь есть давно. То, что пишут [про работу провластных СМИ] со ссылкой на источники, это не очень далеко от истины. Лично я и некоторые мои коллеги получали те самые звездюли за какие-нибудь не очень осторожные заголовки в новостях, за отработку потенциально взрывоопасных тем.

Давайте называть вещи своими именами, это прямая цензура, и она существовала уже давно, хоть и не в таких жестких рамках, как сейчас. По определенным темам в довольно жестких рамках она существует, мне кажется, с середины 2019-го, может быть, с начала 2020 года, и с тех пор только наращивалась и сейчас достигла своего апогея.

Персоналий не буду называть, просто чтобы никого не подставлять. Но те, кто давно на рынке работает и вынужден работать в подконтрольных властям изданиях - все это давно знают. По-моему, у каждого издания чуть ли не персональный куратор есть, который в дальнейшем отчитывается. На таком уровне эта система есть.

Би-би-си: А у вас тоже был такой куратор?

Е.П.: Насколько я знаю, да, но, опять же, персоналий не буду называть.

Би-би-си: То есть в администрации президента сидит человек, который читает все статьи "Ленты.ру"?

Е.П.: Я подозреваю, что никто уже таким кустарным способом [этим] не занимается. Это все автоматизированные системы, которые по стоп-словам определяют, где был излишний негатив, где была некорректная, на их взгляд, формулировка. Потом срабатывает система этих риск-факторов. Тут же идет распечатка кому-то на стол. После этой распечатки раздаются те самые звездюли.

Ярчайший пример того, как эта система сработала, - это пародия Максима Галкина на Путина и Собянина (несколько интернет-изданий, в том числе "Лента.ру", сначала опубликовали ролик на сайтах, а потом удалили его - Би-би-си). Причем сработала она среди ночи, когда все нормальные люди спят. Можете провести аналогии и понять, как это работает.

Би-би-си: Вы описываете достаточно жесткую систему, но все эти годы продолжали работать в "Ленте". Как вы себе самому это объясняли?

Е.П.: Да тут не надо ничего объяснять. Это вечный конфликт с совестью и необходимостью работать, зарабатывать деньги. Конечно, все эти годы [было] хреново с совестью. Ты себя оправдываешь тем, что работаешь на крупную аудиторию, у тебя есть хотя бы кусочки свободы работать на широкую аудиторию, как-то ее просвещать и рассказывать нормально про что-то там рядом, вокруг и так далее. Если взять весь массив наших материалов, особенно больших, тех, которые писал я и ребята под моим руководством, я уверен, что вы это заметите. Зачастую это материалы в духе "про Россию нельзя, давайте хотя бы про что-то смежное, похожее напишем". Это из года в год продолжается, и я думаю, что будет продолжаться, потому что люди пока там еще работают прежние, надеюсь, никаких для них последствий [из-за публикации на "Ленте" антивоенных статей] не будет.

Но, опять же, я знаю, что из-за моего материала про "Газпром" в администрации президента был весьма большой переполох и был разговор первых лиц государства - мы за него точно так же получили легких звездюлей, но давление было очень высоким. Было много материалов, которые сейчас представить на "Ленте" в принципе невозможно.

В 2018 году я делал сравнение всей российской экономики с экономикой одного штата Калифорния. Представьте, что подобный материал был бы опубликован сейчас - это маловероятно, согласитесь. Пока были хоть какие-то кусочки пространства для работы на широкую аудиторию, работать было интересно. Пока можно было не делать г***на, мы пытались не делать г***но. Сейчас это в принципе невозможно, потому что на законодательном уровне вам запрещено что-либо нормально освещать. Цензура уже введена и отрицать, мне кажется, это бессмысленно и глупо.

Би-би-си: Вы общались с коллегами после увольнения?

Е.П.: Конечно, общался. По именам не буду никого называть. В тот же день я получил очень сильный и приятный фидбек, и конкретно от коллег я не получил ни одного негативного отзыва. Это были в основном только слова поддержки и благодарности. Получил даже от тех людей, с которыми я никогда не общался, не пересекался по редакции. В любом случае приятно, особенно в тот день, когда я был очень сильно напряжен и был в адском стрессе.

Я морально готовился к тому, что начнется какая-нибудь публичная обструкция, обвинения в предательстве и так далее, и так далее. Но на текущий момент персонально я практически не словил негатива. Возможно, просто отработка темы от ботов шла в каких-то СМИ, в комментариях. Но я не особо читал. Это не для меня делается и не мне за этим следить. Ну есть такая работа, да? Комментарии негативные писать. Ну что поделать.

Би-би-си: У вас есть идеи, почему вас не тронули?

Е.П.: Я не знаю, вы же понимаете, у нас сейчас в стране все работает по указявкам. Если дадут отмашку, они сделают, не дадут… Я буду в такой же серой зоне находиться, где вроде как по их законам я виновен. Но дело пока не завели. И на многих людей известных, в частности, того же Максима Галкина, которые позволили себе совершенно недвусмысленные высказывания в публичном пространстве, нет [заведенных] дел. Очень надеюсь, что и не будет. Просто потому, что здравый смысл рано или поздно должен восторжествовать.

Но ощущения безопасности нет. И я подозреваю, что это [дело] - вопрос времени. Либо у них сейчас есть проблемы гораздо серьезнее. Если это действительно так, то это, как говорится, хорошие новости для Украины и сторонников мира. Потому что если у них действительно есть проблемы серьезней, чем я, то не все хорошо в системе, наверное.

Би-би-си: Журналистов, которые увольняются из провластных изданий, даже публично увольняются, сначала хвалят, но потом выясняется, что для некоторой части общества этого все-таки недостаточно.

Е.П.: ...Совесть на текущий момент у меня очень близка к чистой, потому что я очень многим пожертвовал, чтобы сделать то, что я сделал. Саша (Александра Мирошникова - Би-би-си) тоже очень многим пожертвовала. И это ни фига непросто. (...)

Если меня сейчас начнут поливать, я прочитаю, сделаю глубокий вдох и через полтора часа забуду об этом. Для меня гораздо важнее, чтобы был какой-то эффект от нашей текущей работы, чтобы большее количество людей получало доступ к объективной информации из разных источников. Училось наконец-то анализировать эту информацию и вырабатывать у себя критическое мышление.

Вот это гораздо важнее, чем если кто-то меня назовет там подстилкой, предателем, нерукопожатным или кем еще угодно. У каждого есть свое мнение. Ради бога, для меня это не приоритетная задача - их переубеждать.

Би-би-си: То есть, с вашей точки зрения, если бы вы уволились раньше, на ваше место просто пришел бы кто-то другой? Нет варианта, в котором просто никто не идет работать в подконтрольные власти СМИ?

Е.П.: Да, и наступит новый дивный мир прекрасный? На самом деле я не знаю правильного ответа на ваш вопрос. Прямо сейчас я бы, наверно, призывал увольняться, потому что любое увольнение парализует работу. Яркий пример - это бизнес. Вот сейчас в том же "Сбербанке" за эту неделю уволилось четыре топ-менеджера. Я совершенно убежден, что на работе "Сбера" это так или иначе отразится негативно, потому что моментально заменить включенного в работу на протяжении нескольких лет топ-менеджера - это очень сложная задача. Перераспределить его обязанности на других сотрудников - это только временное явление и не решает возникающих проблем.

Соответственно, наверное, массовые увольнения, да, действительно, парализовали бы работу, создали определенные проблемы для госпропаганды, для машины этой. Но вы же поймите, это очень круто заставлять, когда вы не знаете про каждого конкретного человека, почему он этого не делает.

Я знаю очень много людей, у которых реально совесть болит и через зубы невыносимо работать, но они вынуждены работать. У кого-то ипотеки, у кого-то семьи, у кого-то это вообще единственный человек в семье, кто зарабатывает на текущий момент деньги. И эти люди просто не могут щелкнуть пальцами и сказать: "Всё, хорош. Я сваливаю".

Я не готов этих людей судить. Мне никто не давал на это право. Осуждать, судить, расставлять ярлыки. Без обид, но чем в таком случае либеральная общественность лучше тех, кто сейчас клеймит таких, как я, предателем? Я считаю, что у меня нет морального права судить людей, которые не могут уволиться по объективным причинам. Да, я считаю, что люди, которые поддерживают войну, не очень адекватные, но это мое мнение, я его никому не навязываю.

Би-би-си: А как вы себя ощущаете теперь, после увольнения?

Е.П.: Великолепно! Все, кто думает - делать что-то или не делать - делайте. Я серьезно говорю. Такой груз с плеч рухнул. И так легче жить стало. Это без шуток. Я вам серьезно говорю, это очень большое облегчение, серьезно. Заново открывается немного мир. Во-первых, перестаешь сам самому себе искать оправдания. Это очень важно, потому что [если] человек знает, что каждый день он делает какое-то постыдное г***но, все равно он так или иначе пытается себя в мозгу оправдать. И второе: просто выход из этой системы очень сильно освобождает во всех смыслах. Даже думать легче стало. Хотя, конечно, 9-10-го [мая] и до [этой даты] было очень стрессово и поднадорвало здоровье даже, никому такого не пожелаю.

Но каждый сам должен для себя определить максимум, который он может сделать. Мы определили с Сашей (Александрой Мирошниковой - Би-би-си) такой. Но для людей, которые не готовы на подобные поступки, всегда есть поступки попроще, и они ничем не хуже. И эффект от них будет не намного меньше. Поэтому если у вас есть сомнения, и я могу как-то на ваше мнение повлиять, прислушайтесь. Выводы делайте сами.

Беседовала Елизавета Подшивалова.

--

Би-би-си направила просьбу о комментарии руководству Ленты.ру. Наше сообщение с запросом было прочитано, но ответа на него не последовало.