Svoboda | Graniru | BBC Russia | Golosameriki | Facebook

Ссылки для упрощенного доступа

"В страхе и трепете я творил". Рокуэлл Кент и его советская карьера


Рокуэлл Кент. Река Азопардо (Огненная Земля). 1922 год

В эти дни культурного раскола, когда художник снова оказался перед выбором, полезно вспомнить американского живописца, который в поисках международного признания выбрал советский тоталитаризм. Осыпанный почестями и званиями, в СССР он тем не менее стал привлекательной фигурой для фрондировавшей молодежи. И лишь в последние годы его искусство нашло свой обратный адрес. Представляем вам очередной, пятый эпизод третьего сезона популярного подкаста Владимира Абаринова.

В феврале 1953 года, за две недели до смерти Иосифа Сталина, советское посольство в Вашингтоне посетил американский художник Рокуэлл Кент. Пришел он туда не как живописец или график, а как представитель "Международного братства рабочих" – организации, представлявшей собой нечто среднее между профсоюзом, образовательным учреждением и кассой взаимопомощи. Годом позже организация была распущена властями штата Нью-Йорк как подрывная. Кента в посольстве знали, поддерживали с ним контакт. Он рассказал, что дела братства идут неважно, а потом заговорил о возможности устроить свою выставку в СССР и передал дипломату пачку фотографий своих работ. Фотографии были направлены во Всесоюзное общество культурных связей с заграницей, которое тогда занималось этими вопросами. В начале июня (уже три месяца как умер Сталин) живописец Александр Герасимов – президент Академии художеств, лауреат четырех Сталинских премий – провел заседание бюро секции изобразительных искусств ВОКСа, на котором было решено, что устраивать выставку Кента сейчас "нецелесообразно". Спустя три года о предложении Кента вспомнили. Запросили посольство – оказалось, Кент к тому времени стал председателем Национального совета американо-советской дружбы и выставкой по-прежнему интересовался. Тут-то всё и завертелось.

– Поговорить о Рокуэлле Кенте и его запоздалой советской славе я пригласил бостонского искусствоведа Раду Ландарь. Рада, вам нравится Рокуэлл Кент? Он хороший художник?

Рада Ландарь
Рада Ландарь
Он все время выпадал из обоймы

– Безусловно, я думаю, что он очень хороший художник, что он очень сильный художник. Его непризнание и такая неудачливая карьера на родине в Америке, она при этой его мастеровитости, талантливости, тоже объяснима. Есть для этого естественные, горькие, наверное, но понятные причины, в которых не то что виноваты, а участвовали две стороны – и политическая ситуация в мире, в Америке, и сама личность Рокуэлла Кента, которая как бы шла вразрез с повесткой американской социальной жизни. Он всё время выпадал из обоймы во всех смыслах, при этом оставаясь искренним человеком, довольно порядочным, как я понимаю. Одни считают его абсолютно ангажированным советской страной художником, неплохим, но ангажированным и уже по этой причине неинтересным. Другие же полагают, что Кент, безусловно, открыл советским людям США, показав своими картинами, что, оказывается, существует север Америки, существуют её удивительные горные и островные ландшафты. Я говорила с одной знакомой, филологом из Гарварда, она из Петербурга приехала в Америку. Она мне сказала, что её родители в советское время страстно коллекционировали альбомы Кента, издававшиеся в Советском Союзе, именно за открытие им того, что Америка – страна красивая, страна, в которой есть люди, которые работают на лодках, кораблях, бурят землю, сидят в барах, слушают джаз. Так что здесь разные абсолютно позиции.

– В каком-то смысле Кент и Америке Америку открыл, вот эту неизвестную, заполярную, арктическую Америку. Арктическая природа завораживает. И ведь Кент был популярен в Америке. Его картины висели в галереях. Его иллюстрации к "Моби Дику" стали классикой американской графики.

Иллюстрация к роману Германна Мелвилла "Моби Дик". Издание 1930 года
Иллюстрация к роману Германна Мелвилла "Моби Дик". Издание 1930 года

– Абсолютно соглашусь с вами. "Моби Дик", к Шекспиру, к Чосеру замечательные иллюстрации он делал. Он же родился в 1882 году, то есть к 20-м годам ХХ века он ещё оставался молодым человеком. Именно в конце 1920-х годов американская пресса говорит о нём очень позитивные вещи, радуется его приходу, говорит о молитве, которая приходит на ум, когда ты видишь эти космические северные, невероятно свободные пейзажи Кента. Слом, на мой взгляд, произошел в 1930-е годы. Общество модернизировалось, оно по-другому стало смотреть на многие вещи, стало менее открытым к полемике левого толка. Америка стала осторожнее относиться к этому свободному ветру, к профсоюзам, к рабочим социалистическим марксистским кружкам. Кент был всю жизнь человеком ниже среднего достатка, и он был человеком демократических взглядов. Он бесконечно много работал не только кистью. Семья не признавала его социалистические идеи, его вегетарианство, его левизну. Друзья, приличные и приятные, буржуазного толка, говорили ему: как ни хорош социализм в теории, он не работает на практике. Но Рокуэлл Кент продолжал оставаться социалистом всю жизнь. Это должно было во что-то вылиться – и переросло в приверженность коммунистическим позициям.

В глазах общества он превратился в Дон Кихота, бессмысленно борющегося с мельницами

В в 1930-е годы он начинает вести себя с точки зрения среднего американца странно. Например, Кент затевает тяжбу на свои маленькие деньги против железнодорожной компании, которая не смогла выполнить обещанное определенному населению округа Нью-Йорка. Он пытается восстановить справедливость и выигрывает процесс. А затем, как вот в молодые годы он путешествовал по несколько месяцев в холодные неизведанные места на побережье Атлантики, а потом ещё и Огненная Земля, – всё такое увлекательное, романтичное невероятно, – он уезжает. Уезжает на несколько лет, и в его отсутствие железнодорожная компания подала апелляцию, ему пришло уведомление о явке в суд. Он не явился, поскольку не знал о слушаниях, и автоматически проиграл дело. Получается, что в глазах общественности, в глазах друзей он превратился в некоего Дон Кихота, бессмысленно борющегося с мельницами. Он неудачник, а люди не любят неудачников.

– В своей автобиографической книге Кент пишет, что он – убежденный атеист, что глаза на сущность бытия ему открыли Чарльз Дарвин и Карл Маркс. Тем не менее книга эта называется начальной фразой известного спиричуэл – "Это я, Господи", а в самой этой книге имеются неоднозначные суждения. Вот, например:

И в своих писаниях, и в своих речах я часто поминаю имя Господа. Я не поминаю его всуе и не твержу, как верующий. Бог для меня – символ жизненной силы мира и Вселенной. Его именем я называю то огромное неизвестное, непознаваемое, что присуще человеку, зверям, птицам и жукам, деревьям. цветам и грибам, земле, солнцу, луне и звездам. Божество было для меня силой безликой, не имеющей души и именно потому внушающей глубокий трепет. Я боялся Бога и трепетал перед ним. В страхе и трепете я творил.

Фреска Кента "На земле мир". 1944. Конгресс США, зал заседаний комитета нижней палаты по торговле. Четыре летящие фигуры символизируют четыре свободы: слова, вероисповедания, свободу от нужды и от страха
Фреска Кента "На земле мир". 1944. Конгресс США, зал заседаний комитета нижней палаты по торговле. Четыре летящие фигуры символизируют четыре свободы: слова, вероисповедания, свободу от нужды и от страха

Но давайте поговорим все-таки о его художественной манере, о его школе, его месте в американском изобразительном искусстве.

Рокуэлл Кент. 1920 год
Рокуэлл Кент. 1920 год

– Рокуэлл Кент в принципе прошёл прекрасную художественную школу. Он не бывал нигде в Европе, но он с лихвой компенсировал путешествие в Европу поездками в менее изведанные тогда места. Он создал огромное количество – кроме художественных полотен – эскизов, экслибрисов, для заработка, потому что у него была многодетная семья, и он содержал эту семью. Он пишет для заработка довольно много травелогов, историй о своих путешествиях. В те времена путешествие воспринималось читателями совсем по-другому. Здесь было очень много подробностей, приключений, въедливого "осваивания" одного конкретного острова или какого-то участка земли, ничего общего с нынешними путешествиями, с мельканием впечатлений не было. Ещё с интересом читали об освоении одним человеком одного кусочка земли, какого-нибудь Лисьего острова на Аляске. Рокуэлл Кент подробно описывает в травелогах, как можно прожить на столько-то центов в неделю, как своими руками построить сруб. Это традиция школы новоанглийской, Ральфа Эмерсона и Генри Торо, по воспитанию личности, вот это вот желание объяснить людям, как можно на маленькие деньги быть абсолютно близким к космическим проблемам, ощущать себя невероятной личностью и открывать другим людям в своих травелогах новые пространства, миры, точки зрения. Это действительно очень увлекательная история.

Кент полагал, что прежде всего кирка и лопата – сначала человек строит дом, зарабатывает себе на хлеб, бурит колодец, а после берет кисть, текст какой-то сочиняет

Он подробно рассказывал обо всех своих предках со стороны отца, матери, об англосаксах, о каком-то деде, который не соглашался в Америке стать гражданином США, потому что он был англичанином, и над кроватью у него висел портрет королевы Виктории, а на голове он носил шёлковый цилиндр. То есть Рокуэлл Кент – это человек, который прожил такую большую жизнь, что вместил в свою личность XIX век с его отношением к символизму, к импрессионизму, к полемикам между реалистами и абстрактной, только начинающей зарождаться модернистской абстрактной повесткой. Это с одной стороны. А с другой стороны, это был человек, который пережил Первую мировую войну, пережил Вторую мировую войну, попал в страшный для Америки период маккартизма, причем всей своей биографией туда попал, через всю свою жизнь при этом пронес идеалы первых поселенцев с их социализмом, с любовью к труду. У него же была абсолютная идея превращения государства в кооперативное общество, где каждый друг другу помогает. Кстати говоря, в 1904 году Республиканская партия молодому Рокуэллу Кенту прислала экипаж, чтобы довезти его до избирательного участка. Он написал записку: "Прошу простить, но я прогуляюсь пешком и проголосую за социалистов".

Когда умер его отец, ему было лет 5–6. От довольно обеспеченного семейства они скатываются в довольно бедную ситуацию. Кент всегда понимал, что ему нужно зарабатывать, именно поэтому он поступил на архитектурный факультет Колумбийского университета. В годы обучения в Колумбийском университете и впоследствии он стал посещать знаменитую "Школу мусорного ведра" Роберта Генри – это реалистическая школа, живописавшая не фантазии, а дно общества, город с его кошмарами, проститутками, бомжами, работягами, бедностью. У Роберта Генри в то время учился и всеми любимый в Америке, больше известный, чем Рокуэлл Кент в России сейчас, да и во всем мире, Эдвард Хоппер – они все вышли из этой школы Роберта Генри.

Архитектурное образование Кенту, конечно, пригодилось в бытовом смысле, чтобы деньги зарабатывать, но и в стилистическом. Потому что в итоге живопись Кента – это прежде всего очень суровый стиль, очень точная композиция, такой не найдем мы даже на фотографии, выверенная, очень хорошо построенная, вполне в духе символизма Пюви де Шаванна. У Кента был еще один очень важный учитель, собственно, он его формальным вещам научил – знаменитый американский импрессионист, создатель богемных анклавов в Нью-Йорке, Уильям Чейз. Стилистика Кента была честной, она воспитывалась удивительными художниками абсолютно разных школ. Вообще Рокуэлл Кент полагал, что прежде всего кирка и лопата – сначала человек строит дом, зарабатывает себе на хлеб, бурит колодец, а после берет кисть, текст какой-то сочиняет. Это был какой-то всплеск символизма европейского в американской жизни через живопись Рокуэлла Кента. Но уже в эпоху Джозефа Маккарти все поменялось очень серьезно, очень круто в жизни Рокуэлла Кента в Америке.

Рокуэлл Кент. Экслибрис
Рокуэлл Кент. Экслибрис

– Возможно, он потому и обратился в советское посольство, что понимал: над его головой сгущаются тучи. Маккартизм сильно осложнил Кенту жизнь, но дело было не только в этом: его поезд как художника ушел, и непонятно, что тут первично, что сыграло более важную роль – его политические взгляды или то, что Кент воспринимался публикой как обломок прошлого, анахронизм.

Реализм ассоциировался с тоталитарными системами

– Рокуэлл Кент со своими художественными установками никак не мог в те годы послевоенные, в годы холодной войны двух систем, капиталистической и социалистической, не мог стать символом, эмблемой, флагом американского послевоенного искусства. Реалистическая стилистика, натурализм с ореолом определенного пафоса, официальной патетики, были скомпрометированы и неоклассикой сталинской, и, конечно же, нацизмом, поэтому ассоциировались с тоталитарными системами прежде всего. Конечно же, требовалось какое-то новое искусство, иная позиция в искусстве. Как тогда говорили, после Освенцима невозможно писать узнаваемых гусей. (Исходный афоризм принадлежит философу Теодору Адорно: "Писать стихи после Освенцима – варварство". – РС.) Знаменитое полотно Пабло Пикассо 1937 года "Герника" построено в этой парадигме отречения от классического реалистического искусства. В этой картине должны были отразиться все ужасы Гражданской войны в Испании, бомбардировка города Страны басков легионом "Кондор" в 1937 году, добровольным подразделением люфтваффе. За три часа шесть тысяч человек погибли, город был уничтожен. Все неприятие картины этой антифашистски настроенными друзьями Пикассо... они говорили: что это за карикатура, что это за абстрактные символы, что это за кривые газетные лошади растянувшиеся? Это насмешка над бедой мирного города.

Конечно же, Рокуэлл Кент в этой ситуации стал хромать со своей реалистической позицией, он стал чужаком для американской повестки. Государственный департамент стал представлять американское искусство как искусство свободное: работают в Америке люди свободной воли, они хотят – пишут абстрактно, хотят – краску разливают, хотят – реалистически пишут. Страна, государство не должны никак влиять на позицию художника. В этом смысле действительно абстрактное искусство, абстрактный импрессионизм, Марк Ротко и Джексон Поллок, стали пропагандистским жупелом и флагом Америки. Но Рокуэлл Кент на международном прежде всего рынке даже по сравнению с Грантом Вудом... там все-таки был Средний Запад, глубинка, национальные моменты, это известно и понятно многим критикам и жителям Америки. Конечно же, он был несопоставим с Эдваром Хоппером, который был абсолютно знаковым художником, работавшим в парадигме постоянного одиночества человека. Это было миру послевоенному особенно важно. А в СССР Рокуэлл Кент оказался классово близким – относительно, конечно, ему прощали то, что не прощали, как мы знаем, советским художникам. И тут начинается какая-то невероятная карьера Рокуэлла Кента...

Открытие выставки Рокуэлла Кента в ГМИИ им. Пушкина. Москва, сентябрь 1957. Киножурнал British Pathé

– В этот промежуток – 1953–1957 год – в жизни Кента произошли большие и крайне неприятные события. Его вызывали в комиссию Конгресса по антиамериканской деятельности. Он, как и многие другие, оказался отвечать на вопрос о членстве в компартии, и это сочли признанием. Музеи стали снимать со стен его работы. В 1955 Государственный департамент аннулировал его паспорт, он не мог поехать за границу. Он вчинил иск правительству и выиграл его, тем самым проложив дорогу другим жертвам маккартизма. В Советском Союзе тем временем началась хрущёвская оттепель, Вашингтон и Москва подписали соглашение о культурных обменах (так называемое соглашение Лэйси – Зарубина). Но выставка Кента в СССР организовывалась не в рамках этого соглашения, а в одностороннем порядке Союзом советских обществ дружбы с зарубежными странами, заменившим ВОКС. Почему в одностороннем? Чтобы иметь возможность самим отобрать работы. Естественно, советская сторона сама несла и все расходы. Выставку приурочили к 75-летию Кента. Сначала ее показали в в Москве в Пушкинском музее, потом повезли в Эрмитаж, из Ленинграда – в Одессу, Ригу, Киев. В общей сложности её посмотрели полмиллиона человек. Был невероятный ажиотаж, выстраивались огромные очереди. Казалось бы, что в этих полотнах сенсационного? Как вы думаете, Рада?

Кенту дозволялось то, что своим не дозволяли

– Почему вдруг в СССР он стал популярным? Добросовестный пейзажный реалист с налетом символического романтизма – это было тогда таким глотком свободы удивительным, это было модно, стильно, молодёжно, и в то же время уклон в сторону символического, социалистического такого формализма, за это можно было ему многое прощать. Пейзажи Кента появились в СССР и стали тиражироваться пропагандистским методом раньше пейзажей Мартироса Сарьяна, аналогичного формально, или даже пейзажей Николая Рериха. Американцу-социалисту дозволялось то, чего своим не дозволяли. Такая популярность была, что суровый стиль оттепельной отечественной культуры невозможен был без бума пейзажей Кента.

– Уже второй раз в нашем разговоре звучит выражение "суровый стиль". Это неофициальное название направления в советской реалистической живописи, действительно очень похожего на Кента. Оно возникло раньше, чем в СССР увидели Кента, но после этой выставки как бы получило легитимность. На этих полотнах – Георгия Нисского, Виктора Попкова, Таира Салахова – тоже изображены работяги, люди мужественных мужских профессий на фоне суровой природы. Кент был сродни Хэмингуэю, увлечению альпинизмом, северной романтикой, самодеятельной песней под гитару. В Московском инженерно-физическом институте, знаменитом своей КВН-командой МИФИ, даже появился фрондирующий студенческий клуб "Рокуэлл Кент", сыгравший заметную роль в истории русской рок-музыки.

– В 1957 году прошла его первая выставка в СССР, в 1961 году он передал в дар в Эрмитаж, Пушкинский музей изобразительных искусств в Москве уйму рисунков, графики, свои книги, тексты, рукописи, картины. В 1962 году уже советское издательство переиздало "Моби Дик" с иллюстрациями Рокуэлла Кента. В том же 1962 году он стал почетным членом Академии художеств СССР. Когда Кент умер в 1971 году, то Общество американо-советской дружбы в Нью-Йорке устроило мемориальный вечер памяти любимого художника.

"Дар художника". Киножурнал "Наш край", 1961 год

В одной географической точке столкнулись две эпохи

– И вправду карьера! Но тут вот что интересно. В промежутке между двумя советскими выставками Кента, летом 1959 года, в Москве, в парке "Сокольники", прошла Американская национальная выставка, выставка достижений капиталистического хозяйства США. Она произвела неизгладимое впечатление на москвичей – прежде всего, конечно, ширпотребом, автомобилями, моделью американского дома в натуральную величину со всей обстановкой и начинкой. Но была там и выставка живописи. Советская публика увидела картины американских абстракционистов, и каких! Поллока, Ротко, Раушерберга, Кунинга. Эта экспозиция стала легендой. И это была первая и последняя выставка американских абстракционистов в СССР. Вот так в одной географической точке в одно и то же время столкнулись две эпохи. Впрочем, поправлюсь: в 1989 году Роберт Раушенберг приезжал в Москву и открывал свою персональную выставку – я с ним тогда познакомился, взял интервью и был совершенно очарован. Но это стало возможно благодаря перестройке и гласности.

А в 1959 году выставка живописи в Сокольниках навлекла на себя острую критику советского культурного бомонда. Отметился Евгений Евтушенко в "Комсомольской правде":

Произведения абстрактные оставили удручающее впечатление. Ни пластики, на гармонии. Это не праздник красок, а скорее их похороны. Поллок, нашумевший со своим методом разлива красок, попросту малоинтересен... Уходишь из зала изобразительного искусства в унылом настроении.

Или вот Соколов-Скаля Павел Петрович, дважды лауреат Сталинской премии, писавший Ленина и Сталина по фотографиям, негодует в журнале "Работница":

Никак не угодно империализму правдивое изображение его звериной сущности в живописи, литературе, скульптуре, графике, театре, музыке! И вот появляется на сцену абстрактное искусство, которое, ничего не изображая, ничего не выражая, уводит одураченного зрителя в сторону от правды, будто бы ее и нет вовсе. Если ты, зритель, не согласен с окружающим безобразием, – погрузись в абстракцию цветов, форм, звуков и отдохни, то есть, другими словами, не путайся под ногами, пока мы, правящие круги империализма, будем делать свое черное дело.

Рассуждения Рокуэлла Кента мало чем отличаются от этих:

Недоступные для понимания работы абстракционистов являют собой неизбежное и законченное выражение умирающей культуры. То покровительство, которое оказывают им художественные галереи и хозяева прессы, следует рассматривать не столько как дань моде, сколько как лишнее доказательство отречения от гуманизма... Абстракционизм – это атомная бомба в культуре... Что же касается советского искусства, то его реализм, в какой бы мере он ни выглядит академическим, являет собой органическое выражение социалистической культуры. Это доступное для всех народов искусство, его цель заключается в том, чтобы воспитывать в человеке более глубокое понимание и более глубокую любовь к людям и к окружающему нас миру.

Теперь, Рада, я должен кое-что уточнить, некоторые важные детали. Первая выставка была рассчитана на четыре месяца, но в итоге картины и рисунки Кента путешествовали по советским городам и весям два года, а когда вернулись, оказались никому не нужны и оставались нераспакованными в ящиках на его ферме в штате Нью-Йорк. Кент говорил о себе, что он теперь как Ойстрах, играющий на скрипке в Сахаре. В итоге он принял решение подарить 900 своих работ Советскому Союзу. Он верил, что интерес к нему вернется, и на пресс-конференции по случаю своего дара говорил, что американской публике мешают увидеть его полотна бюрократы в правительстве и культурных институциях США.

Вручение Рокуэллу Кенту в Кремле международной Ленинской премии "За укрепление мира между народами". Киножурнал "Новости дня". 1967 год

Вторая выставка была вчетверо больше первой. Его осыпали почестями, в 1967-м дали Ленинскую премию мира, издали все или почти все его книги, и ему такое признание нравилось. Но в хвалебных рецензиях нет глубокого анализа, они наполнены банальными клише и делают акцент на биографии Кента, его левизне и его проблемах из-за этого. И конечно, ему прочно прилепили ярлык реалиста, а работы символические, мистические объясняли случайными, нехарактерными заблуждениями. Его возвращение к американской публике было посмертным, по случаю столетия со дня рождения.

Подписывайтесь на подкаст "Обратный адрес" на сайте Радио Свобода

Слушайте наc на APPLE PODCASTS GOOGLE PODCASTS SPOTIFY

Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

Рекомендованое

XS
SM
MD
LG