"История на Путине не заканчивается". Как живут россияне, сбежавшие от чужой войны в Казахстан

  • Анастасия Стогней, Анастасия Платонова
  • Русская служба Би-би-си

Подпишитесь на нашу рассылку ”Контекст”: она поможет вам разобраться в событиях.

Два месяца назад через многочасовые очереди в Казахстан прорвались около 400 тысяч россиян. Что ждало их дальше? Гостеприимство - но и раздражение местных из-за роста цен и конкуренции за работу. А некоторым предоставился шанс избавиться от бытовой ксенофобии. Би-би-си съездила в Казахстан поговорить с уехавшими и теми, кто встретил их на новом месте.

Еще недавно Дыгыл, оперативник погранслужбы ФСБ на Алтае, не мог представить, что окажется в Алматы и будет работать психотерапевтом онлайн. О службе он мечтал с юности. Вырос в Тыве, поступил в московский Голицынский погранинститут ФСБ. Там получил специальность психолога и в 2014 году отправился защищать границу с Монголией в Алтайском крае. О работе рассказывает сдержанно: занимался "ведением агентурного аппарата со всеми вытекающими".

Подпись к видео,

Три истории россиян, которые уехали от мобилизации в Казахстан

Оказавшись в системе, Дыгыл быстро понял: "это туфта". "Все построено на трех китах: очковтирательство, шаблонность и формализм. В основном процветают те, кто терпит, не имеет своего собственного мнения, а если и имеет, то молчит". Дыгыл бесился из-за ненужной бюрократии. Как-то спросил полковника, зачем они "занимаются этой херней". Тот ответил: "Лучше нести херню, чем бревно" - мол, работа непыльная.

Уволившись в 2017-м, через пять лет после начала службы, Дыгыл вместе с женой пытался строить бизнес. Параллельно проходил курсы повышения квалификации и в итоге стал работать по институтской специальности - психологом.

Именно жена уговорила его уехать от мобилизации: "Ты мне мертвый не нужен. И детям ты мертвый не нужен".

Дыгыл и сам не собирался "за ленточку": "Не хотел бы никого убивать и сам бы не хотел быть убитым за идеалы тех, чьи взгляды противоположны моим. Я бы не хотел быть участником этого преступления". С мыслью "за родину надо жить, а не умирать" уехал в Алматы.

Если фотогалерея не видна, попробуйте открыть статью в другом браузере.

К такому выводу пришли и многие его соотечественники. По разным оценкам, после 21 сентября из России сбежали около 700 тысяч, а то и миллион человек. Из них 400 тысяч въехали в Казахстан, говорят в местном минтруда.

"Ваших тут много"

В синюю дорожную сумку 24-летний Магомед Гайсаев сложил в основном книги. Гиппократ, "Этика и общая медицина", "Тайная мудрость человеческого организма" сбежавшего от советской власти во Францию Абрама Залманова, учебники по педиатрии и психотерапии.

С этой сумкой Гайсаев, врач-педиатр из Ростова-на-Дону, 25 сентября сел в поезд до Оренбурга. Через два дня он уже был в степи возле КПП. Тысячи людей ждали своей очереди, разложив на пожухлой траве рюкзаки и туристические коврики. "Вот такая *** [ерунда], парни", - комментировал он видео для друзей.

Магомед выпустился из Ростовского медуниверситета вскоре после начала войны. Устроился участковым педиатром в поликлинику, где принимал детей беженцев из Донецкой и Луганской областей. "Сердце разрывалось на куски, не мог нормально дышать. Как будто воздух сдавливался". А через несколько месяцев и сам стал переселенцем.

Если фотогалерея не видна, откройте статью в другом браузере.

За сутки в плацкарте до Оренбурга Магомед познакомился с соседом. Тому уже пришла повестка, и он воодушевленно рассказывал, как пойдет на фронт. Магомед начал рассуждать, что если бы сам поехал, то только "лечить, а не калечить людей". "А я что, еду калечить, что ли?" - возмутился мобилизованный. "Да, вы - калечить. А я не хочу".

Молодой врач едва успел обогнать свою повестку. Когда мать обнаружила ее в ростовском почтовом ящике, он уже из казахстанского Актобе рассылал резюме по чатам для релокации медиков.

Тем же занимались сотни его коллег. Би-би-си поговорила с акушером из Подмосковья, анестезиологом-реаниматологом из центра медицины катастроф в Нижнем Новгороде, семейной парой врачей - психиатром и детским лором из Санкт-Петербурга. Все они сбежали от мобилизации - медики попадают под нее как военнообязанные - именно в Казахстан. Здесь легко подтвердить диплом и работать по профессии.

Рассказать о судьбе новых эмигрантов хочет каждый таксист, в машине которого мы оказываемся. "Ваших тут много. Как отличаю? Вы всегда картой платите, у нас так не принято". В крупных городах, Алматы и Астане, приток россиян действительно ощущается. Заказываем пиццу - курьер рассказывает, как сбежал от мобилизации из Бурятии. Стоим на остановке - маршрут до центра спрашивает, как быстро выясняется, бывший пилот "Аэрофлота" из Башкирии.

Казахстан стал главным направлением для побега по очевидным причинам: наземная граница протяженностью 7,5 тыс. километров, россиян пускают по внутреннему паспорту, можно спокойно жить три месяца, а потом получить ВНЖ.

Для многих это первая, максимум вторая заграничная поездка. Магомед впервые в жизни полетел на самолете из Актобе в Алматы, где нашел работу педиатром. Программист Никита из Бурятии давно мечтал уехать из России, но за всю жизнь успел побывать только в Турции.

Если фотогалерея не видна, откройте статью в другом браузере.

Когда Путин объявил мобилизацию, Никита гостил у своей девушки в Еравне - район в 300 км от Улан-Удэ. Думал отсидеться там, но вечером в деревне начались облавы. Выходить на улицу боялся, через окно смотрел, как сотрудники военкомата и полицейские "буквально из постели" выволокли жителя соседнего дома. О повальной мобилизации из Еравны писала и "Медиазона" (причислена властями РФ к СМИ-"иноагентам").

Первые автобусы с мобилизованными выехали в столицу республики в десятом часу вечера. Колонны шли и утром, когда Никита мчал из Еравны в Красноярск, чтобы успеть на поезд до Петропавловска.

"Здесь я сливаюсь с толпой"

Пропустить Подкаст и продолжить чтение.
Подкаст
Что это было?

Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.

эпизоды

Конец истории Подкаст

Никита коротко формулирует еще одну важную причину уехать именно в Казахстан: "азиатское население". Бывший оперативник ФСБ Дыгыл прямо говорит, что в Алматы ему комфортнее, чем в России. "Там я чурка. Представитель второсортной национальности. Которые тупые, ничего не умеют. Титульная нация нам все [блага] привезла".

Царившая в системе ФСБ ксенофобия стала для него одним из аргументов в пользу увольнения. Во время учебы - постоянные нападки в адрес представителей нацменьшинств, в том числе со стороны офицеров: "с гор спустились", "чабаны". На месте службы - не лучше. "Казалось бы, Сибирь, Алтайский край, да? Но мне говорили в автобусе: "Подвинься, чурка". По молодости Дыгыл пытался бороться с таким отношением, потом перестал. "Те, у кого внутри эта ненависть, и попадают в жерло войны. И она их уничтожает".

В алматинском такси Дыгыл объясняется по-казахски: водитель принимает его за местного. "Это, как и тувинский, тюркский язык, и я уже что-то понимаю, - объясняет он. - Я здесь сливаюсь с толпой".

Бизнесмен Александр Хапатареев - этнический бурят, уже несколько лет живет на две страны, Россию и Казахстан. Он вспоминает рассказы родственника, который в Москве бегал от скинхедов: "Все думал, не дай бог, прибьют, что будет с мамой?"

На этом фоне объявленная Путиным "денацификация" Украины вызвала у Александра недоумение. Как и то, что "русский мир" должны нести буряты, которым, как он считает, "в Бурятии ничего не принадлежит": в богатом ресурсами регионе около 20% живет за чертой бедности.

Если фотогалерея не видна, откройте статью в другом браузере.

Это не война малых народов, но представители национальных республик едут на фронт и погибают там чаще выходцев из "русских" регионов. Сравнительно малонаселенные Бурятия и Дагестан лидируют по числу убитых: их примерно по 350 человек в каждом регионе. Для сравнения: в Москве, на которую приходится около 8% всего населения страны, - 50 погибших (это подсчеты Би-би-си, "Медиазоны" и команды волонтеров).

Риск погибнуть на войне для молодого мужчины из Бурятии или родной для Дыгыла Тывы в сто раз выше, чем для москвича (оценка доцента Эксетерского университета Алексея Бессуднова на основе данных о погибших и численности молодых мужчин). На 10 тыс. мужчин в возрасте 22-37 лет в Бурятии приходится 28,4 смерти на войне, в Тыве - 27,7, в Санкт-Петербурге - 1,4, а в Москве - 0,3.

Карта не работает в мобильном приложении. Откройте статью в браузере.

Мобилизацию в Бурятии местные назвали "судным днем". "Повестки вручали всем - студентам, мертвецам, людям с инвалидностью", - вспоминает глава фонда "Свободная Бурятия" Александра Гармажапова, которую российский минюст недавно объявил "иноагентом". Вместе с коллегами она помогала землякам выехать, а потом адаптироваться в Казахстане. Ее удивило, что на первую встречу фонда в Астане пришли 60 человек, 59 из которых были этническими бурятами - при том, что в самой республике их только 30%.

Среди уехавших больше этнических бурят, потому что их забирали чаще - многих от повестки спасли русские имена и фамилии. Так считают сами беглецы. "Официального подтверждения этому нет, - подчеркивает Гармажапова, - но то, что в этом убеждены все, показывает общее настроение".

Эти ощущения подтверждает и подсчет Бессуднова. В Бурятии доля погибших с неславянскими именами и фамилиями больше, чем доля неславянского населения как такового. Для этнического бурята риск погибнуть в Украине на 23% выше, чем для этнического русского.

Генетически заложенная функция

Бизнесмен Александр из Бурятии шутит, что с начала мобилизации у него "неожиданно появилось много родственников". С сентября он по несколько раз в день звонит казахским друзьям: "Приехал брат, дядя, племянник, надо прописать". Друзья, не задавая вопросов, регистрируют у себя по три-четыре "родственника".

Просьб помочь - с жильем, документами, контактами ведомств - было так много, что Александр создал телеграм-чат: "Ребят, чем смогу - помогу. С жильем проблемы, но, думаю, найдём варианты для вас. Берегите себя".

В поисках "вариантов" Александр колесит по Астане вместе с Александрой Гармажаповой. Шелтер для уехавших планируют открыть на деньги фонда "Свободная Бурятия", но приютить готовы не только бурят. "Фейс-контроль проводить не будем. Пустим всех".

На один просмотр берут корреспондента Би-би-си. Помещение Александру нравится. Непритязательный частный дом, в комнате со светлыми стенами примерно на 30 квадратов - двухэтажные кровати, общая обеденная зона и ряды шкафчиков.

Если фотогалерея не видна, откройте статью в другом браузере.

Менеджер уверяет, что в эту "мужскую комнату" поместится 20 человек, и ведет Александра в соседнюю:

- А это - для девчонок, сюда влезет человек 16.

- Двадцать плюс шестнадцать - это тридцать шесть. Округляем до сорока. Ну, а где 40, там и 50! - радостно подсчитывает Александр.

Так оптимистично он настроен не во всем. Хотя волна бегущих из России схлынула, и он, и Александра Гармажапова опасаются, что место понадобится: второй этап мобилизации не за горами. Российские власти об этом не говорят, но, по прогнозу украинского генштаба, он может начаться уже 10 декабря.

Все переехавшие благодарят Казахстан: не ожидали, что за них здесь так впрягутся.

Олжас, предприниматель из Астаны, называет помощь вынужденным переселенцам "генетически заложенной у казахов функцией". "Бабушка рассказывала, как в 1930-е к ним в деревню привезли ингушей. Первую ночь они сидели буквально в степи, накрывшись ковром. Потом каждая местная семья взяла себе несколько человек. Те удивлялись: пугали, что везут к людоедам, а тут нормальные люди".

Во время сталинских репрессий в Казахстан сослали больше 100 тысяч дальневосточных корейцев, около полумиллиона немцев, десятки тысяч месхетинцев, чеченцев, ингушей, поляков, литовцев - представителей около 60 народов. К середине Второй мировой тут жили больше миллиона "спецпереселенцев" и еще полмиллиона эвакуированных.

Они вспоминали, что местные быстро смекнули: приехавшие - "лишенцы, а не враги", и стали помогать. "Добрый казах в ауле Майбулак, у которого было шесть или семь баранов, постоянно нас угощал", "казахские соседи делились всем, что имели", - рассказывали историкам депортированные поляк и кореянка.

Нынешние переселенцы вызывают у местных не только сочувствие. "Тенге! Ну где, где там буква "э"!? - с сентября казахстанские блогеры пытаются научить россиян правильно произносить название местной валюты. Но главная претензия не в этом - хотя многие признаются, что "слух реально режет".

Россиян обвиняют в росте цен на жилье: по сравнению с ноябрем 2021-го новостройки подорожали на 17%, вторичка - на 27%, а аренда - аж на 54%. Сейчас, судя по сайту с объявлениями "Крыша", в центре Алматы однушку можно снять, в пересчете на рубли, за 40-60 тысяч. Подальше - за 20-30 тысяч. Цены чуть ниже московских, но для местных и приехавших из российских регионов - более чем ощутимые.

Педиатру Магомеду удалось снять в Алматы койко-место в импровизированном общежитии для уехавших от мобилизации. Четырехкомнатная квартира на нижнем этаже пятиэтажки из силикатного кирпича сдается примерно за 60 тысяч рублей. За койку - в комнатах живут по двое - Магомед платит около 11 тысяч.

Местные опасаются и конкуренции за работу: осенью прошлого года через HeadHunter в Казахстане, как писала "Медуза" (СМИ названо властями РФ "иноагентом"), пытались трудоустроиться 17 тысяч россиян, сейчас - около 50 тысяч. В основном это айтишники.

"Работодатели начали косо посматривать на своих сотрудников. Увольняют казахстанца, на его место берут москвича и зарплату ставят в два раза больше [поскольку нанять его считается престижным]. Я понимаю, что казах без понтов - беспонтовый казах. Но боссы, здесь вы перегибаете", - негодует в своем TikTok пресс-секретарь фонда Назарбаева Тимур Асылханов.

По его словам, проблема была и раньше ("берут казахстанца и иностранца на одну и ту же должность, иностранцу платят больше"), но стала заметно острее. В серьезные конфликты это недовольство, к счастью, не выливается: в СМИ нет ничего о межнациональных стычках, не слышали о них и собеседники Би-би-си.

"Попытаться благоустроить ад"

В больших городах наплыв россиян видно невооруженным глазом, и это может сбить с толку. На самом деле местная экономика гораздо крупнее соседних, поэтому и беглецы, и их деньги для нее - капля в море.

Вот иллюстрация. В Таджикистане объем денежных переводов из России в нынешнем году достиг 25% ВВП, а в Казахстане - только 1%. В Армении и Грузии россияне разогнали темп роста экономики до 13% и 10% соответственно - а в Казахстане он, наоборот, снизился: волна миграции не смогла компенсировать падение нефтедобычи.

Если график не виден, откройте статью в другом браузере.

На нефтегазовый сектор приходится около 40% доходов местного бюджета - прямо как в России. И это не единственное сходство. Уровень ВВП на душу населения в двух странах сопоставим: около $10 тысяч в Казахстане и $12 тысяч в России. Для сравнения, в Грузии, Армении и Азербайджане этот показатель находится на уровне $4,5-5 тысяч. В Узбекистане и Кыргызстане он меньше $2 тысяч.

Вот еще одна параллель: в Казахстане есть две столицы - фактическая, Астана, и экономическая, Алматы. И есть депрессивные регионы, рассерженные, что все доходы идут в центры, а сами они живут бедно. Географическое расслоение стало одним из триггеров январских протестов, которые обернулись гибелью двух сотен человек, говорит эксперт центра Карнеги Темур Умаров.

Бытовая экономика в обеих столицах мало отличается от довоенной в России: есть все те же сервисы и бренды. Этим Казахстан, по словам Умарова, сильно отличается от соседнего Узбекистана. Там высокие пошлины ограничивают вход иностранных компаний на рынок, и его делят между собой местные монополии, которые пытаются производить аналоги зарубежных товаров.

Как и Россия, Казахстан - суперпрезидентская республика. Вскоре после распада СССР Нурсултан Назарбаев инициировал референдум о переписывании конституции. Среди прочего, это дало ему право назначать кандидатов на все ключевые посты, от судей до глав регионов. Назарбаеву и его семье приписывают активы на миллиарды долларов, и в Казахстане, и за его пределами. По данным Financial Times, 55% активов в стране принадлежат 162 людям.

Как и в России, власти здесь преследуют оппозицию. Суды разыгрывают "экстремистскую" карту для борьбы с ней и наказывают за "негативную оценку" страны, высказанную в соцсетях.

Автор фото, Turar Kazangapov/TASS

На январские протесты 2022 года режим ответил частичной демократизацией. Ставший не формальным, как до этого, а реальным президентом Токаев ограничил свои полномочия одним сроком - но продлил его до семи лет. Он обещает сократить полномочия президента, но пока сохраняет контроль над всеми ветвями власти. Внеочередные выборы, на которых он набрал больше 80% голосов, были по сути безальтернативными, за что Казахстан раскритиковали в ОБСЕ.

Казахстан легко "переварит" сбежавших от мобилизации, уверен директор исследовательского центра Talap и зампред одной из трех парламентских партий страны Рахим Ошакбаев. Из 400 тысяч прибывших в Казахстан после 21 сентября 320 тысяч уже выехали, говорят в местном минтруда. По оценке Ошакбаева, в итоге в стране останется около 10-15 тысяч.

Возможно, кто-то вернется в Россию. Но ни один из собеседников Би-би-си на родину пока не собирается. Программист Никита "не горит желанием" ехать обратно по "объективным причинам": "Не хочу убивать и не хочу умирать". Дыгыл, который раньше мечтал охранять границы России, теперь видит будущее только за ее пределами. Хотел бы увезти детей в США или Канаду, "там перспективы и свобода слова".

Врач Магомед из Ростова-на-Дону тоже сразу понимал, что уезжает надолго. Возвращаться не видит смысла: "Это все равно что попасть в ад и пытаться там все благоустроить".

И все же надеется, что "история на Путине не заканчивается". "Пройдет 100, 150 лет. Рана затянется, и у российского народа будет шанс".